лишил людей всего святого. Мало кто задумывался, что это оружие будет стрелять в их сторону. Характерно, что меньше всего страха испытывали солдаты боевых подразделений, находящиеся на передовой. Хотя и здесь было определенное различие. Лояльнее всего к торговцам относились солдаты мотострелковых подразделений. В торговле подобного рода они замечены не были.

Что же касается подразделений тыла и обеспечения, то у них было достаточно горючего, продуктов и обмундирования, которыми торговать выгоднее и безопаснее. «Торг» в основном шел на дорогах, на блокпостах. Продавали, конечно, не свое личное оружие, а боеприпасы за утрату оружия могли очень строго спросить, зато патронов выдавали, сколько хочешь. Были случаи хищения оружия у сослуживцев с целью последующей продажи. Так в Н-ском полку МВО в 1995 году солдаты-срочники сняли пулемет ПКТ с БМП и прятали у себя в палатке, ища покупателя. Правда, возможную сделку вовремя пресекли. Имели так же место случаи продажи срочниками автоматов, в надежде за вырученные деньги доехать до дома. Кому это не удавалось тех ловили, а кому удалось? Нельзя сказать, что командование закрывало на эти факты глаза. Местные самопальные «гауптвахты» время от времени пополнялись незадачливыми «коммерсантами но толку было мало.

Видимо, глупость людская пределов не знает. Обычно к блокпосту подъезжал на машине чеченец и с присущей этому народу дипломатичностью выяснял, не могут ли солдаты продать ему что-нибудь из оружия за деньги или водку? Интересовались больше всего автоматами АКМ калибра 7,62 мм и патронами к нему. Это было самое популярное у чеченцев оружие. Таких автоматов и боеприпасов было очень мало, поэтому переходили к следующему предмету торга «подствольнику». Личное оружие продавать никто не решался, и торг сходил к боеприпасам. Как правило, в первый день достигалась договоренность, а сам «товарно-денежный обмен» происходил на следующий день где-нибудь поблизости, в укромном месте. Вырученные деньги, к вящей радости сослуживцев продавца, обращались в водку. Продавец ходил в героях дня. Имела место и практика засылания «гонца» за водкой в обмен на патроны, а чаще всего гранаты. «Гонцом как правило, назначался срочник или наиболее молодой по возрасту контрактник.

Это объясняется не «дедовщиной а тем, что чеченцы не питали к срочникам, в отличие от контрактников, особой ненависти и охотнее шли с ними на контакт. Поэтому при переговорах молодой «контрабас» обязательно выдавал себя за бойца срочной службы, а человеку зрелых лет сделать это было проблематично (хотя бывали и исключения). Такие случаи, конечно, сослуживцы не афишировали, но и тайной это не было. Другой вариант сделки боеприпасами можно было расплатиться за спиртное или пищу, смотря кому что надо. Например, в «забегаловке» или в доме. Но для этого необходимо было наличие населенного пункта и злачного заведения, а пехоту туда, как правило, не ставили. Можно было еще продать что-нибудь при сопровождении колонны. Зимой 1996 года мы оказались отрезанными на неделю от внешнего мира дороги минировали, а «вертушки» по каким-то причинам к нам не прилетали. Еда кончилась на второй день.

Кто-то из «активистов» договорился с водителем проезжавшей по дороге чеченской «хлебовозки» об обмене десяти магазинов к АК-74 на двадцать буханок белого хлеба. Предложение было встречено на «ура и в тот же день обмен состоялся. Я даже не помню, пустые или полные магазины мы отдали. Патроны не представляли ни для нас, ни для чеченцев особой ценности. Как ни покажется странным, командиры подозревали о сделке, но смотрели на это сквозь пальцы. Впоследствии они и сами приторговывали продуктами и горючим. Потом по «закону подлости» стали летать «вертушки и едой нас завалили на следующий день. «Я с ним, как с человеком, договорился, а он таким чмо оказался!». Наверное, «горе-дельцы» не задумывались, что прежде всего они подставляют собственную «шкуру ведь чеченцы под видом торговли запросто могли заманить в ловушку. Подобный случай произошел с одним солдатом-срочником из нашей бригады летом 1995 года. Чеченская семья обещала переправить его домой, если он принесет автомат.

Кстати, для обеспечения дезертирства в Чечню приехала мать солдата и жила в этой семье, дожидаясь сына. В назначенный день этот боец с автоматом пришел в дом, а там уже ждали боевики. От верного плена спасло то, что контрразведка загодя отслеживала его «коммерческие рейсы» и боевики сами попали в плен. Также покупатель мог быть подставным лицом и работать на ФСБ. Если чеченец попадется с вашим «товаром не надейтесь, что он будет молчать, как рыба, и покрывать вас тут же расскажет и покажет где, что и за сколько. Иногда доходило и до трагикомичного. В начале 1996 года на один из блокпостов к нам часто, почти каждый день приезжали на переговоры боевики. Один из них договорился с нашим поваром по кличке Старый о «выгоднейшей сделке продаже «цинка» патронов 5,45 мм за 50 тыс. Ударив по рукам, они назначили встречу на следующий день на том же месте, на дороге. Прибывший на красной «шестерке» боевик был точен, как часы, а вот повар, будучи чем-то озадачен по службе, не явился. «Воин ислама» не нашел ничего лучшего, как спросить у стоявшего на дороге заместителя командира батальона: «А гдэ мой друг старый?

Я ему дэньгы привез, а он цинк нэ нэсот, пазавы его!». Офицер, конечно, тут же побежал звать Старого, но уже не на встречу с клиентом, а для личной и трогательной беседы. Как вы понимаете, Старый всячески отрицал причастность к «коммерции» и отрекался от «кунака». А в кругу друзей приговаривал: «Я же с ним, как с человеком, договорился, а он таким чмо оказался!». Другой пример: механик-водитель БМП в январе 1996 года по просьбе товарищей пошел обменять на литр водки три гранатомета «Муха».

Дело было в районе мини-рынка. Однако чеченцы нашли путь к сердцу русского солдата он вернулся в свою палатку без «мух но пьяный в дым и счастливый. Был, конечно, бит сослуживцами не за факт торговли, а за неполученную водку. Имела место примерно в то же время и на том же мини-рынке попытка одного престарелого контрактника заложить в долг в ларьке подствольный гранатомет. Но хозяин ларька, опасаясь неприятностей, сообщил о сделке нашему командованию. К чести лавочника надо заметить, что тем самым он спас солдата от верного попадания в плен. «Расценки вот «прейскурант цен» на оружие и боеприпасы в первую чеченскую войну. (цены и номинал 1995.). Автомат «товар» не ходовой, так как закреплен за солдатом. Имели место факты пропажи оружия. Возможно, что оно и продавалось, но не владельцем, это глупо, а похитителями.

Подпишитесь на наши новости